Мотивы эпоса «Китаби-Деде Горгуд». В нашем литературоведении научные исследования «Китаби-Деде Горгуд», считающегося прародителем нашей литературы, от- личаются особой интенсивностью, а в нашей литературе выделяются художественные произведения, написанные по мотивам эпоса. Произведения, написанные по мотивам эпоса «Китаби-Деде Горгуд», можно разделить на несколько групп по видам и жанровым признакам:

1. Стихотворения и поэмы, написанные по мотивам эпоса и его отдельных героев. Например, «Пращи Деде Горгуда» Н.Гасанзаде, «Места, где странствовал Деде Горгуд» М.Аслана, «Деде Горгуд», «Аплодисменты», «Не смотри на меня, деде», «Салур Газан Улаш оглу» Э.Бахыса, «Возвращение Бамси Бейрека в разграбленные огузские земли» Дилсуза, «Деде Горгуд» М.Шукюра, «Письмо Деде Горгуду» 3.Эфендизаде, «Деде Горгуд» А.Садыка, «Пусть говорит мой дед Горгуд» Гулузаде, «Озан Деде» Ф.Мусли- ма, «Деде Горгуд» Хидаята, «Даде Озан» Т.Гусейна, «Спасибо, «Мой дед Горгуд», «В стране моего деда Горгуда» А.Тагизаде, «Деде Горгуд» Ф.Годжи, «Очаг Деде Горгуда» Р.Зеки, «Я сказал, я встретил моего деда Горгуда» Анара, «Сонда Деде Горгудла Хабарлшим» Нисабеима, «Деде Горгуд» 3.Якуба и другие стихотворения. В поэмах «Делина- ме» Хейрани, «Гыймет» Б.Вагабзаде, «Легендарные сны», «Меч, воткнутый в землю» Н.Хазри, «Улу Горгуд» А.Абдул- лазаде, «Дедемин Китабы», «Сазымин сёзю», «Духа Годжа оглу Дели Домрул» Сахана, «Деде Домрул» Н.Касеманлы, «Дедемин Горгуд» Р.Тахмезоглу, «Огул Бугач» Т.Эльчина сюжеты «Китаби-Деде Горгуд» получили развитие в но- вом жанровом формате и представлены читателю.

2. Драмы, созданные по мотивам эпоса. Среди них мож- но отметить «Черный пастух» А.Демирчизаде, «Судьба Бейрекина», «Джасус» К.Абдуллы, «Деде Горгуд» А.Даглы, «Бурла Хатун» Н.Хазри.

3. Мотивы и сюжеты эпоса «Китаби-Деде Горгуд» нашли воплощение в ряде прозаических произведений. К этому типу относятся рассказы М.Рзагулузаде «Дели озан», «Газыр ову», «Оджа канвара», «Годжа канвара», «Гоба четыр», «Дениз той» (Свадьба у моря), легенда А. Гурбановой (Муганлы) «Дед Горгуд пришел на встречу», роман «Совет дедушки Горгуда», роман «Анара». “Дед Горгуд”, “Дхарымджиг мануйазма” К. Абдуллы, “Олу мекст” (Мертвый текст) Орхана Фикретоглу, романы Парвиза Джедрана (идностральский “язык”).

В постмодернистской азербайджанской прозе основной линией произведений, созданных по мотивам эпо- са «Китаби-Деде Горгуд», является деконструктивный подход, постмодернистское цитирование. Говоря о пост- модернистских произведениях, созданных на основе де- конструкции эпоса «Китаби-Деде Горгуд», необходимо разделить эти произведения на две группы по уровню отражения деконструкции:

1. Работа не деконструирует эпос в целом, а обращается к нему с определенными деконструктивными элементами.

2. Работа основана на деконструкции эпоса в целом.

В романе Орхана Фикретоглу «Мертвый текст» отсылка к эпосу «Китаби-Деде Горгуд» выступает одним из пластов полифонического текста. Моменты, связанные с Деде в романе, служат для прояснения изначальной исто- рии рукописи «мёртвого текста» посредством визуали- зации образа демиурга. В романе Парвиза Джабраила «На чужом языке» имена героев «Китаби-Деде Горгуд» исполь- зуются в качестве кодовых символов. Контраст Ичерише- хер-Байиршехер в произведении привлекает внимание как постмодернистская вариация контраста Ич Огуз – Диш Огуз в эпосе. Оба романа не деконструируют эпос «Китаби-Деде Горгуд» в целом, а создают постмодернистскую от- сылку и цитату с деконструктивными элементами.

Произведение, вошедшее во вторую группу, «Неполная рукопись» Камала Абдуллы. После публикации роман вызвал широкий резонанс в литературном сообществе, мнения о нём были разными, даже противоречивыми. Однако большинство литературоведов отметили его зна- чение для нашей литературы. Академик Иса Габиббейли пишет о «Неполной рукописи»: ««Неполная рукопись» – это роман художественной мысли, летопись научной мысли. С этим произведением возникает ещё одна фор- ма азербайджанского романа: роман-рукопись, т.е. роман, составленный из интерпретации сюжета, написанный на основе мотивов рукописи. По нашему мнению, роман «Не- полная рукопись» в одном месте и в полном объёме подво- дит итог как художественному творчеству Камала Абдуллы, так и его научной деятельности. «Неполная рукопись» – важный итог многогранных исследований Камала Аб- дуллы, извлеченный им из глубин тайны и исследованный на протяжении длительного периода, или отражённый в художественной мысли». 163 По словам профессора Рахили Гейбуллаевой, «Роман «Неоконченная рукопись» в очерной раз подводит нас к мысли о том, что если история это хроника событий, то художественная литература – это отражение этой истории в конкретных человеческих судьбах, и ни царь, ни простой человек не могут избежать не- предвиденных обстоятельств, которые происходят».

Следует отметить, что Камал Абдулла также выразил свой деконструктивный подход к теме «Китаби-Деде Горгуд» в пьесах «Судьба Бейрека» и «Шпион». В романе «Неполная рукопись» часть описываемой рукописи представляет собой презентацию деконструктивной версии эпоса «Китаби-Деде Горгуд». Эта часть представлена читателю в формате рукописи, в которой молодой Деде Горгуд пишет о расследовании, проводимом под руководством Баяндыр-хана с целью разоблачения предателей в Огузском регионе. Таким образом, мудрый старый Деде заменяется молодым Горгудом, а новые образы героев в эпосе, неожиданные для читателя, знакомого с текстом эпоса, и даже создающие шокирующий эффект, если мож но так выразиться, и основанные на постмодернистских реалиях, представлены в детективном сюжете.

В постмодернизме наличие детективных элементов в верхнем слое произведения используется как отвлекаю- щий, обманчивый приём. Тот же элемент встречается и в романе Умберто Эко «Имя розы». Романы Камала Абдуллы и Умберто Эко, на первый взгляд, представлены в класси- ческом детективном стиле. В обоих романах расследование ведётся в замкнутом пространстве в церкви и деревне. Таким образом, через детективный верхний слой в постмо- дернистском романе из хаоса проявляется главный атрибут течения – порядок: для обычного читателя представлен де- тективный сюжет, а для интеллектуала полифонический текст. Незавершённость и анонимность «Неполной рукопи- си» не только даёт деконструктивную версию «Китаби-Деде Горгуд», но и приводит к канонизации эпоса, превращению его в источник информации как аутентичного текста, тем самым пробуждая у читателя интерес к оригиналу, побуждая к перечитыванию и популяризации эпоса.

«Короглу» – от эпоса к роману. Как и эпос «Китаби-Де- де Горгуд», эпос «Кёроглу» является одним из канонических текстов нашей литературы, и мотивы обоих эпосов постоянно используются как в устной, так и в письмен- ной литературе.

Сеидзаде «Кёроглу» посценарию Сабита Рахмана, поэма Опера Узеира Гаджибекова «Кёроглу», фильм Гусейна Селахаттина Аджеми «Кёроглу», роман Вугара Ахмеда «Кё- роглу», трилогия Ильгара Фахми «Ченлибел Лис», создан- литературный проект Ильгара Фахми «Ченлибел Лис» вы- ная по мотивам эпоса «Кёроглу». Среди этих произведений деляется своим постмодернистским характером. «Обращение к истории очень сильно в текстах И.Фахми. Писатель возрождает прошлое на уровне истории и мифа, раскрыва- ет его в новом свете и переносит в текст современные со- бытия языком символов. Поскольку большинство текстов писателя основано на деконструкции, в них находят место как эпико-реалистический, так и лирико-психологический и условно-метафорический стили. Обращает на себя вни- мание возвращение к исторической памяти и формирование нового подхода к национальной истории».

Пересечение и взаимовлияние постмодернизма, культурного феномена, с мифом, фольклором и лором в раз- личных контекстах является неоспоримым фактом современного мира, а также азербайджанского литера- турного процесса. Постмодернистская литература, делающая акцент на трансформации культурных форм, интертекстуальных связях и гибридности, интенсивно использует фольклор, миф и лор для создания внутри- текстовых аллюзий, пародий, деконструкций, символов и цитат. Писатель, ставящий перед собой цель создания по- стмодернистского текста, создает новый текст на основе этих материалов, чтобы деканонизировать и деконструировать темы идентичности, истории и культуры. По- стмодернистский подход к фольклору, мифу и лору при- водит к проявлению его классических мотивов в новом контексте и форме, к акценту на гибридности литера- турных текстов и контекстов. Книга Пертти Дж. Анттоне «Традиция в современности: национальное государство в постмодернизме и фольклоре», которую я читаю в эти дни, концептуализирует «традицию» и «фольклор» в рамках дискурсов, связанных с современностью и модернизмом, а также постмодернизмом. Главным моментом исследования, посвящённого проявлению фольклора в современном формате, в современных и постмодернистских реалиях, является выявление точек столкновения и размежевания этих двух различных культурных пластов.

Главным принципом в этом культурном контексте яв ляется эпистемологическое представление точки соединения. Пересечение и взаимовлияние двух различных культурных феноменов постмодернизма и фольклора в различных контекстах неоспоримый факт современ- ного мира, в том числе и азербайджанского литературно- го процесса. Постмодернистская литература, делающая акцент на трансформации культурных форм, интертек- стуальных связях и гибридности, активно использует фольклор для создания внутритекстовых аллюзий, па- родий, деконструкций, символов и цитат. Писатель, ставящий перед собой цель создания постмодернистского текста, создаёт новый текст на основе фольклорного материала, чтобы деканонизировать и деконструировать темы идентичности, истории и культуры. Постмодернистский подход к фольклору приводит к проявлению его классифицированных мотивов в новом контексте и фор- ме, а также к акценту на гибридности литературных тек стов и контекстов.

В азербайджанском постмодернизме фольклор также является важным литературным источником и основным поэтическим элементом. В нашей постмодернистской литературе, особенно в творчестве Камала Абдуллы, Ильгара Фахми и Орхана Фикретоглу, фольклорные мо- тивы и образы синтезируются с современным стилем и современными приёмами и используются для создания новых произведений, сочетающих традиционное и со- временное литературное наследие. Постмодернистские образцы азербайджанской литературы доказывают, что взаимодействие и пересечение постмодернизма и фольклора в различных литературных и культурных контек- стах придает нашей литературе новые, сложные и многослойные произведения.

В армяно-азербайджанской постмодернистской ли- тературе тексты двух главных эпосов «Китаби-Деде Горгуд» и «Кёроглу» подверглись постмодернистской деконструкции, создав совершенно новые произведения. На первый взгляд, эпос и постмодернизм кажутся диаме- трально противоположными явлениями. Эпос, с его мону- ментальностью, героическими образами, ясной моралью и верой в объективную истину, воплощает архаичные представления о мире, словно застывшем во времени. Постмодернизм, напротив, отрицает любую абсолютность, высмеивает пафос и играет с фрагментами прошлого.

Постмодернизм не просто использует элементы эпоса, но переосмысливает, деконструирует и пародирует их. Постмодернизм переосмысливает эпос и создаёт его как новый текст, применяя следующие положения:

Дегероизация (утрата героем своих существенных качеств): эпические герои, как правило, обладают сверхчеловеческими качествами и совершают подвиги ради высоких идеалов. Постмодернизм часто принижает ге- роев сверху вниз, а порой превращает их в антигероев, обнажая их слабости, недостатки и противоречия. Герои постмодернистских произведений могут быть нерешительными, эгоистичными и даже трусливыми. Отказ от пафоса: эпос часто использует пафос и торжественность, чтобы подчеркнуть важность событий и персонажей. Постмодернизм высмеивает пафос, заменяя его иронией, сатирой и абсурдом.

Сомнение в истине: эпосы обычно представляют со- бой объективную истину, рассказы о том, что действительно произошло в далёком прошлом. Постмодернизм, напротив, ставит под сомнение само существование объ ективной истины, показывая, что история всегда субъек тивна и зависит от точки зрения рассказчика.

Важно понимать, что постмодернистское переосмысление эпоса не означает его уничтожения. Это попытка вдохнуть в эпос новую жизнь, сделать его более актуаль- ным для современного мира. Постмодернизм не отрицает ценности эпоса как культурного наследия, он лишь предлагает новый взгляд на него, позволяет взглянуть на него под другим углом. Таким образом, постмодернизм не просто играет с элементами эпоса, а использует их для созда ния новых, сложных и многогранных произведений, отра- жающих современное состояние мира. Это позволяет нам по-новому взглянуть на прошлое, понять его связь с настоящим и задуматься о будущем. В результате встреча эпоса и постмодернизма – это не просто столкновение двух эпох, а плодотворный диалог, обогащающий как литературу, так и наше понимание мира. В ходе этого диалога можно ожи- дать новых, интересных и неожиданных интерпретаций эпоса в постмодернистской среде. Будущее литературы, несомненно, будет отмечено дальнейшими интерпрета- циями классических сюжетов и форм, а эпос, как один из древнейших жанров, продолжит вдохновлять писателей и поэтов на создание новых, захватывающих произведений.

Литературный проект Ильгара Фахми «Лис Чанлибеля», отличающийся постмодернистским характером, представляет собой деконструированную версию эпоса «Кёроглу». Это произведение также можно оценить как профессиональный «фан-текст» – «фанфик», написанный автором на определённый эпос. В этой трилогии Ильгар Фахми мастерски проводит постмодернистское пове- ствование через треугольник миф-фольклор-миф, давая нашей современной прозе совершенно новое произведе- ние. Наряду с древней мифо-фольклорной стихией воды, Ильгар Фахми вводит в конструкцию романа относитель- но «молодой» реально-мистический образ – образ дер- виша, который развивает на протяжении всей трилогии, раскрывая его поэтапно. Дервиши представлены в двух типах – в позитивном и негативном контекстах в азербайджанской литературе. Дервиши с отрицательными качест вами с помощью магии и заклинаний превращают людей в камни, птиц и животных, вступают в контакт со злыми силами, сначала дарят детей бездетным, а затем пытаются украсть их и погубить. С такими дервишами мы сталкива- емся в сказках «Три сестры» и «Гарагаш». Дервиши с поло- жительными качествами ведут заблудившихся, входят в сон героя и предсказывают ему судьбу, помогают снять закля- тия и снять колдовство, даруют детей бесплодным. Этот тип положительных дервишей описан в сказке «Состояние Бар- худара» и в произведении Асара Тебризи «Мехр ве Муштак». В романе Исы Гусейнова «Махшар» также упоминаются два типа дервишей: хуруфи-суфи и чёрные дервиши Амира Темура. Первые дервиши божественной любви и пути истины, а вторые шпионы и угнетатели.

В романе Н.Абдулрахманлы «Безпутный» дервиш, с которым мы сталкиваемся, выступает символом, объясняющим человеку, заблудившемуся в круговерти жизни, истинный путь и суть заблуждения. В литературных произведениях дервиши также описываются как медиумы, колдуны, маги, ведьмы и предсказатели.

В произведении Камала Абдуллы «Долина магов» дер- виши также выполняют функцию магов. Дервиши-маги в произведении выбирают своим убежищем место под названием «Долина магов», уходят в уединение, продол- жают своё существование в особой ауре, времени и про- странстве и при необходимости вмешиваются в реальную жизнь. Дервиши в «Долине магов» также представлены как провидцы, предвидящие будущее. Корни провидцев уходят в древнейшие времена человеческого общества. Человечество, постоянно живущее желанием узнать будущее, узнать о том, что произойдёт, и повлиять на него, открыло ряд методов гадания, чтобы соприкоснуться с будущим, что-то изменить и осознать: 1. Пиромантия по огню); 2. Морфоскопия или физиогномика [по строению человеческого тела); 3. Арифмомантия по числам); 4. Геомантия [по вибрации земли); 5. Офиомантия [по змеям]; 6. Критомантия [по насекомым]; 7. Орнитомантия [по птицам); 8. Катанстромантия [по зеркалам]; 9. Онейро- скопия [по снам]; 10. Пресмология [по откровению); 11. Некромантия [по духам]; 12. Кохиномантия (по ситам].

Образы дервишей, описанные в азербайджанской ли- тературе, используют несколько из этих методов. В азер- байджанских сказках и эпосах дервишиколдуны в основ- ном используют пиромантию, гадая с помощью жаровни, наполненной углями. В «Китаби-Деде Горгуд» и других эпосах мы находим следы онейроскопии. Например, как в «чёрном сне» Казанского хана. Предсказания Деде Горгуда могут быть примером пресмологии. М.Сеидов связы- вает свои предвидения с огнём и отмечает, что в целом огонь и солнце являются средствами видения будущего. В произведении К.Абдуллы «Долина волшебников» странствующий колдун использует некромантию.

В романе Ильгара Фахми дервиши – не просто отшель- ники, люди, владеющие магией и постигшие мудрость, но и физически крепкие воины. «Мустафа-бей подозвал к себе двух своих учеников. Когда они подошли ближе, Кечал Хамза сказал: – Бей, может быть, нам стоит добавить к ним одного-двух наших безумцев, чтобы их не постигла беда».

Мустафабей улыбнулся:

– Не смотри на их ничтожность. При необходимости каж- дый из них умножит твоих пятерых безумцев. Это самые надёжные ученики Халифата-аль-Хулафа». Или в другой части произведения, когда Мустафа-бей рассказывает, что ему известно о Кара Махмуде, становится ясно, что дервишей используют как в следственном процессе, так и в контрраз- ведке. Таким образом, дервиши также выполняют функции тайной полиции государства Сефевидов. «В конце концов, мы приняли такую меру, чтобы каким-то образом внедрить своего человека в его группу. Мы посадили одного из наших учеников в ту же темницу, что и двух захваченных нами бан- дитов. Затем мы подстроили дело так, чтобы наш ученик помог бандитам сбежать из темницы. Когда они сбежали, мы притворились невинными, думая, что они возбудятся и навредят нашему ученику». Чётки, один из суфийских символов, также используются как носитель тайной зашиф- рованной информации в государственных делах. «Короче говоря, хотя мы долго ждали, от нашего ученика не было вестей. Сначала мы подумали, что грабители убили строителя. В это время пришло его письмо. Он писал, что они не очень мне доверяют, что за мной пристально следят, и что я никак не могу рассеять их подозрения. Поэтому написать письмо было невозможно. В конце письма он писал, что чётки следует искать в месте, где произошёл налёт. Услышав слово «чётки», Хамза неохотно приподнялся:

– Какие четки?

После некоторого колебания Мустафа-бей наконец заговорил:

… Когда ученики суфиев отправляют секретные сообщения, они пишут письма на четках, чтобы, если посланника поймают, никто не знал, что он везет какие-то важные новости». Символика четок в романе на этом не заканчивается. После того, как Кара Махмуд был схва- чен, мулла мечети Чанлибеля Молла Махмуд преподно- сит крупнозернистую коралловую бусину четок Кечалу Хамзе, который в романе показан как советник Кёроглу и играет важную роль в разоблачении Кара Махмуда. Если четки дервишей являются носителями тайной, закоди- рованной информации, то четки, которые Молла Хабиб дал Кечалу Хамзе, более мифичны и мистичны. «Хамза, эти четки мне подарил в Кабайиулье шейх Мекки. Я тоже дарю тебе подарок. Поцелуй их, положи на глаз. Руки, прикасающиеся к этим чёткам, не приблизятся к запретному месту и не прилепятся к деяниям дьявола. «Когда одна из коралловых бусин этих чёток лопнет и разобьётся, знайте и будьте бдительны, что в ближайшем будущем вас постигнут великие бедствия. Знайте заранее свои дела и будьте готовы ко всяким несчастьям и бедствиям, чтобы небо не застало вас врасплох».

В азербайджанском постмодернизме треугольник «миф-фольклор-миф» является важным литературным источником и основным поэтическим элементом. В нашей постмодернистской литературе, особенно в творчестве Камала Абдуллы, Ильгара Фахми и Орхана Фикретоглу, эти мотивы и образы синтезируются с современным сти- лем и современными техниками и используются для соз- дания новых произведений, сочетающих традиционное и современное литературное наследие. Постмодернистские образцы азербайджанской литературы доказывают, что взаимодействие и точки пересечения постмодернизма и треугольника «миф-фольклор-миф» в различных литера турных и культурных контекстах придают нашей литера- туре новые, сложные и многослойные произведения.

Произведения Ильгара Фахми «Первый заговор», «Воронье гнездо» и «Скорпион в тени», входящие в литературный проект «Лис Чанлибеля», состоящий из трёх романов и на- зываемый автором «полуисторическим детективом», представляют читателю деконструированную версию эпоса «Кёроглу». Как мы уже отмечали в других наших статьях из цикла «Деконструкция в постмодернистской азербайджанской прозе», в постмодернизме детективные сюжеты и эле менты используются в качестве первого слоя текста. Как и в романах «Неоконченная рукопись» и «Имя розы», в романах, входящих в литературный проект «Лис Чанлибеля», также используется классический детективный метод исследова ния в замкнутом пространстве. Деконструктивные элемен ты, проявленные в этих трёх романах Ильгара Фахми, мож но перечислить следующим образом:

1. В отличие от эпоса, в трилогии рев, сила и меч Кёроглу лишены мистико-магического эффекта. В романе «Первый заговор» выясняется, что сила воды Гошабулага и создание египетского меча из молнии это выдумки, придуманные и распространяемые Ашигом Джуну в целях популяризации Кёроглу.

2. В трилогии Кёроглу безрассудный герой, который быстро теряет самообладание, но полагается на физиче скую силу.

Азербайджанская постмодернистская литература

3. Хотя в эпосе безумцы изображены сильными, бес. страшными и справедливыми, в трилогии они представлены грубыми «боевыми машинами», лишёнными светлых чувств, жаждущими лишь войны, еды и удоволь ствий. Неизменными остаются лишь отсутствие хитрости у безумцев и их безграничная преданность Кёроглу.

4. В отличие от эпоса, участие Моллы Хабиба, дерви- шей и использование суфийской символики в трилогии, наряду с Ашиком Джунуном, создало дополнительные слои в тексте, обеспечивая полифонический эффект. Ре- лигиозная принадлежность в эпосе не ощущается, но в трилогии все жители Чанлибеля мусульмане, а в некоторых случаях невежественные мусульмане, верящие в джиннов и колдовство. Стоит отметить, что в романе Ильгара Фахми «Воронье гнездо» дервиши не просто затворники, но и физически сильные, тренированные во- ины. В романе дервиши выступают в роли тайной поли- ции и контрразведчиков государства Сефевидов. Один из суфийских символов чётки юсюч также используется как носитель тайно зашифрованной информации в государственных делах.

5. Как и в эпосе, в трилогии используются магико-ми- стические элементы. Примером служат крупнозернистые коралловые чётки, подаренные Кечалу Хамзе Моллой Ха- бибом, муллой мечети Чанлибеля, после пленения Кара Махмуда. Если чётки дервишей являются носителями тайной, зашифрованной информации, точётки, подаренные Кечалу Хамзе Моллой Хабибом, носят более мифoмистический характер.

6. В эпосе события вокруг кульминации, когда он извиняется перед Кёроглу, насту Кечала Хамзы достигают пая на стремена Кирата в Тогате. В трилогии Кечал Хамза показан как самый доверенный человек Кероглу, совет- ник и глава контрразведки, играющий важную роль в предотвращении угроз Кёроглу и Чанлибелу и разоблачении врагов.

7. Персонаж Кечал Хамза является главным героем трилогии. События трилогии охватывают период дея- тельности Кероглу после похода на Тогат, а писатель описывает период после встречи Кёроглу с Кечалом Хамзой с деконструктивными элементами. Таким образом, автор также изменяет финал в конце эпоса. В этом произведе- нии автор представляет читателю абсолютного правите- ля Кёроглу, который, вместо старого героя Кёроглу, кото- рый в конце эпоса увидел ружье и отбросил меч, отпустил безумцев, а позже снова вооружился, чтобы защитить Чанлибеля, основал в Чанлибеле небольшое государство со структурой и определенной иерархией, имел связи с династией Сефевидов, имел особого советника – Кечала Хамзу, и защищал Чанлибеля не только героизмом, но и политическими уловками.

8. Следует отметить, что если хронотоп, география странствий и титулы персонажей позволяют предположить, что события, описанные в эпосе «Кёроглу», проис- ходили в период правления Сефевидов и Османской им перии, то в романе с полной уверенностью утверждается, что события происходили именно в эпоху Сефевидов. Свидетельством этому служат не только персонажи и сюжеты, но и арабо-персидская лексика, а также экспрессивная речь, включенная в язык романа.

Хотя эпос «Кёроглу» деконструируется в трилогии Ильгара Фахми «Лиса Чанлибеля» на уровне сюжета, героя и языка текста, основная идея эпоса (патриотизм), особенности героев (героизм, верность, чистота) и ме- сто действия (Чанлибель) сохраняются. Таким образом, трилогия не отрицает национально-культурный текст, а лишь предлагает новую деконструктивную вариацию.

Эльнара Гарагёзова “Азербайджанская Постмодернистская Литература” //
Монография. Баку: Мутэрджим, 2025. – 288 cтр. ISBN: 978-9952-28-775-2
Глава IV. Поэтика постмодернизма в контексте азербайджанской литературы
(cтр.226) 4.1. Деканонизация и деконструкция в азербайджанской
постмодернистской литературе. Архетипы азербайджанской
постмодернистской литературы (cтр.226), (Научный редактор: Академик Иса
Габиббейли; Рецензенты: д.ф.н. Вагиф Юсифли; д.ф.н. Рахиля Гейбуллаева).